МЭИ ЗдоровьеПоликлинника №100
       

Введение

Статьи

Народн. медицина

КАСМОН

Тесты

Здоровьевед.

Информация

Ссылки

 Ш

Лев Толстой о духовном здоровье

В предыдущих наших статьях мы отмечали, что мировая традиционная медицина в понятие здоровья включает три составляющие: физическое, психическое и духовное здоровье. В статьях: “По дороге к храму” и “Райское дерево или еще раз о духовном здоровье”, мы рассмотрели взгляды традиционной медицины на духовное здоровье. В этой статье мы излагаем взгляды интеллигенции, на примере трудов Льва Николаевича Толстого, более 20 лет искавшего и, в конце концов нашедшего дорогу к Богу. Мы уже говорили, что грехи наши – основа большинства наших физических болезней. Но хорошо ли мы знаем, что есть грехи? У Л. Толстого эти грехи достаточно хорошо описаны и классифицированы, даже установлены связь и последовательность между ними. Статья подготовлена по материалам книги В. М. Кандыбы, Мировой опыт духовного саморазвития. Энциклопедия духовной самореализации, - СПб.: Издательство “Лань”, 2003.

Понимание страданий личностей
и причин заблуждений людских
и деятельности для уменьшения их
ведь есть всё дело жизни человеческой
Лев Толстой

Человек во время своего младенчества, детства, иногда и позже, живет, как животное, исполняя волю Бога, познаваемую им как желание блага своему отдельному существу, и не знает никакой другой жизни.

Человеку нужно удовлетворять свои телесные потребности, и в бессознательном состоянии он, как и всякое животное, вполне удовлетворяет их, не воздерживаясь и не усиливая их, и в этом удовлетворении потребности находит благо.

Но, пробудившись к разумному сознанию, человеку в первое время кажется, что благо его отдельного существа заключается в удовлетворении его потребностей, и он придумывает средства увеличения удовольствия от удовлетворения своих потребностей и старается поддержать придуманные прежде жившими людьми средства приятного удовлетворения потребностей, и сам придумывает новые, еще более приятные средства удовлетворения. В этом и состоит грех похоти.

Когда человек ест и пьет, не будучи еще голоден, когда одевается не для того, чтобы защитить тело от холода, или строит дом не для того, чтобы укрыться в нем от непогоды, а для того, чтобы увеличить удовольствие от удовлетворения потребностей, он совершает грех похоти.

Когда же человек родился и вырос в привычках излишества в питье, одежде, жилище и продолжает пользоваться своим излишеством, поддерживая эти привычки, то такой человек совершает наследственный грех похоти.

Когда же человек, живя в роскоши, придумывает еще новые, не употребляемые людьми вокруг него, более приятные средства удовлетворения потребностей: вместо прежней простой пищи и питья вводит новые, более утонченные, вместо прежней, прикрывавшей его тело одежды добывает новую, более красивую, вместо прежнего меньшего, простого дома строит новый, с новыми украшениями и т. п., — такой человек совершает личный грех похоти.

Грех похоти состоит в том, что, стремясь к благу своего отдельного существа посредством удовлетворения своих потребностей, человек; усиливая эти потребности, препятствует своему рождению к новой духовной жизни.

Кроме того, человек, поступающий так, не достигает той цели, к которой стремится, так как всякое усиление потребностей делает менее вероятной возможность удовлетворения похоти и ослабляет самое наслаждение от удовлетворения. Чем чаще человек утоляет голод, чем утонченнее употребляемые им кушанья, тем меньше он получает наслаждения от еды. То же самое и по отношению удовлетворении всех других животных потребностей.

Человеку, так же, как и животному, нужно упражнять свои силы. Силы эти естественно направляются на приготовление предметов, нужных для удовлетворения потребностей. После направленного на это труда человеку, как и всякому животному, нужен отдых, но, пробудившись к разумному сознанию, человек разделяет труд от отдыха и, находя отдых более приятным, чем труд, старается уменьшить труд и продлить отдых, заставляя других людей силой или хитростью служить своим потребностям. В этом состоит грех праздности.

Когда человек, пользуясь трудами других людей, отдыхает тогда, когда он еще мог бы трудиться, он совершает грех праздности.

Когда человек родился и живет в таком положении, что он пользуется трудами других людей, не будучи поставлен в необходимость трудиться самому, и он поддерживает такой порядок вещей, не трудясь, пользуясь трудами других, то такой человек совершает наследственный грех праздности.

Когда же человек, родясь и живя в среде людей, привыкших без труда пользоваться трудом других людей, сам придумывает средства еще освободить себя от трудов, которые он прежде сам исполнял, и накладывает эти труды на других, когда человек, сам чистивший себе одежду, заставляет это делать другого, или сам писавший письма, или делавший свои счеты, или сам ходивший по своим делам, заставляет это делать других, а сам употребляет свободное время на отдых или на забаву, то такой человек совершает личный грех праздности.

Грех праздности состоит в том, что, прекращая свой труд и пользуясь трудом других, человек делает противное тому, чему он предназначен, так как истинное благо приобретается только деятельностью служения.

Человеку и после пробуждения его к разумному сознанию еще долго продолжает казаться, что жизнь его заключается в благе его отдельного существа, а так как существо это живет во времени, то человек и заботится об особенном обеспечении удовлетворения своих потребностей в этом будущем для себя и для своей семьи.

Особенное же обеспечение в будущем удовлетворения потребностей себе и своей семье возможно только при удержании от других людей предметов потребления, того, что называется собственностью. И вот на это приобретение, удержание и увеличение собственности и направляет человек свои силы. В этом состоит грех корысти.

Когда человек считает исключительно своей приготовленную им или полученную от кого-либо пищу на завтра, или одежду, или кров на зиму для себя и для своей семьи, то он совершает грех корысти.

Когда же человек с пробудившимся сознанием находит себя в таких условиях, что он считает известные предметы исключительно своими, несмотря на то, что предметы эти не нужны для обеспечения им жизни, и удерживает эти предметы от других, то он совершает грех корысти.

Когда же человек, имеющий уже предметы, нужные ему для обеспечения потребностей в будущем его и его семьи, и владеет предметами излишними для поддержания жизни, приобретает еще новые и новые предметы и удерживает их от других, то человек этот совершает личный грех корысти.

Грех корысти состоит в том, что, стараясь обеспечить в будущем благо своего отдельного существа и для этого приобретая предметы и удерживая их от других, человек делает противное тому, чему он предназначен; вместо того чтобы служить людям, отнимает от них то, что им нужно.

Кроме того, человек, поступающий так, никогда не достигнет той цели, к которой он стремится, так как будущее не во власти человека, а человек каждую минуту может умереть. Потратив же на неизвестное и могущее не наступить будущее несомненное настоящее, он делает очевидную ошибку.

Когда в человеке пробуждается разумное сознание, ему в первое время этого пробуждения кажется, что благо его увеличится, если он покорит и победит как можно больше существ, и человек употребляет свои силы на покорение слабых людей и существ, и этом состоит грех властолюбия.

Грех властолюбия состоит в том, что, употребляя свои силы на достижение блага своего отдельного существа посредством борьбы, человек делает прямо обратное тому, что свойственно истинной жизни. Вместо того, чтобы увеличить в себе любовь, то есть уничтожить преграды, отделяющие его от других существ, он увеличивает их.

Людям предоставлен выбор двух способов служения Богу: или, оставаясь свободным от брачной жизни и ее последствий, самому исполнять своей жизнью в этом мире все то, что предназначено Богом исполнить человеку, или передать часть исполнения или, по крайней мере, возможность исполнения неисполненного своему рождаемому, вскармливаемому и воспитываемому потомству.

Грех опьянения, как прирожденный, так и наследственный и личный, состоит в том, что человек вместо того, чтобы все силы своего внимания употребить на то, чтобы устранить все то, что может затуманить его сознание, открывающее ему смысл его истинной жизни, старается, напротив, ослабить и затемнить это сознание внешними средствами возбуждения.

Кроме того, человек, поступающий так, достигает обратного тому, к чему он стремился. Производимое внешними средствами возбуждение слабеет с каждым новым приемом возбуждения, и, несмотря на усиление приемов возбуждения, разрушающих здоровье, сама способность возбуждения все более и более слабеет.

Грехи служат препятствием проявлению любви.

Но мало того, что грехи служат препятствием проявлению любви, — грехи производят в людях и величайшие бедствия. Бедствия, производимые грехами, двух родов: одни бедствия — те, от которых страдают люди, подпадающие греху; другие — те, от которых страдают другие. Бедствия, постигающие тех, которые совершают грехи, суть изнеженность, пресыщенность, скука, тоска, апатия, забота, страх, подозрительность, злоба, ненависть, ожесточение, ревность, бессилие и всякого рода мучительные болезни. Бедствия же те, от которых страдают другие, — воровство, грабежи, истязания, побои, убийства.

Не будь грехов, не было бы ни нищеты, ни пресыщения, ни разврата, ни воровства, ни грабежей, ни убийств, ни казней, ни войн.

Не будь греха праздности, не было бы, с одной стороны, замученных работой людей, и с другой стороны, людей, изуродованных бездействием и постоянными увеселениями; не было бы разделения людей на два враждебных лагеря: людей пресыщенных и голодных, празднующих и замученных работой.

Не будь греха собственности, не было бы всех тех насилий, которые производятся одними людьми над другими для приобретения и удержания предметов; не было бы воровства, грабежа, заточения в тюрьмы, ссылок, каторжных работ, казней.

Не будь греха власти, не было бы тех огромных, бесполезных трат сил людских на одоление друг друга и на поддержание власти; не было бы гордости и отупления победителей и лести, обмана и ненависти побежденных; не было бы тех разделений семейных, сословных, народных и вытекающих из них ссор, драк, убийств, войн.

Не будь греха блуда, не было бы рабства женщины, истязания ее, и рядом с этим баловства и извращения ее; не было бы ссор, драк, убийств из-за ревности, не было бы низведения женщины до орудия удовлетворения плоти, проституции; не было бы неестественных пороков; не было бы расслабления телесных и душевных сил, тех страшных болезней, от которых теперь страдают люди; не было бы заброшенных детей и детоубийства.

Губительные последствия грехов для отдельных лиц, совершающих их, так же, как и для общества людей, среди которых совершаются грехи, так очевидны, что с самых древних времен люди видели происходящие от них бедствия и проповедовали и издавали законы против грехов, и наказывали за них: запрещалось воровать, убивать, развратничать, клеветать, опьяняться; но, несмотря на запрещение и казни, люди продолжают грешить, губя жизни свои и ближних.

Происходит это от того, что для оправдания грехов существуют такие лживые рассуждения, по которым выходит, что существуют такие исключительные обстоятельства, по которым грехи не только простительны, но необходимы; живые оправдания эти суть то, что называется соблазнами.

Вот от этих-то соблазнов лживых оправданий грехов люди не исправляются от грехов, а продолжают коснеть в них и, что хуже всего, воспитывают в них молодые поколения.

Совершив грехи, человек сознает несоответствие поступка с требованием совести. Пока человек желает только совершить грех, несоответствие это еще не вполне ясно. Но как скоро грех совершен, несоответствие обличается, и человек желает уничтожить его.

Уничтожить же несоответствие поступка и положения, в которое вступает человек вследствие греха, можно только тем, чтобы употребить свой разум на оправдание совершенного поступка и положения.

Оправдать же противоречие греха с требованиями духовной жизни можно только тем, чтобы объяснить свой грех требованиями духовной жизни. Это самое и делают люди, и эта умственная деятельность людей и есть то, что называют соблазном.

Соблазны губят людей тем, что под видом добра и приятности заманивают их в самые вредные дела. Только поддайся человек соблазну, и он губит и тело, и душу. И потому лучше пострадать телом, чем попасться в соблазн. Как лисица, попавши в капкан, отгрызает себе лапу, только чтобы спасти себя всю, так и всякому человеку лучше пострадать телом, чем отдаться соблазну. Только бы не полюбить зла и не привыкнуть к нему. Горе миру от соблазнов. Через соблазны входит в мир все зло.

Есть пять соблазнов, погубляющих людей: соблазн личный или соблазн приготовления, соблазн семейный или соблазн продолжения рода; соблазн дела или соблазн пользы; соблазн товарищества или соблазн верности; соблазн государственный или соблазн общего блага.

Соблазн личный или соблазн приготовления состоит в том, что человек, делая грехи, оправдывается тем, что он готовится к деятельности, которая в будущем должна быть полезна людям.

Соблазн семейный или продолжения рода состоит в том, что человек, делая грехи, оправдывает их благом своих детей.

Соблазн дела или пользы состоит в том, что человек оправдывает свои грехи необходимостью ведения и окончания начатого им и полезного для людей дела.

Соблазн товарищества или верности состоит в том, что человек оправдывает свои грехи благом тех людей, с которыми он вступил в исключительные отношения.

Соблазн государственный или общего блага состоит в том, что люди оправдывают совершаемые ими грехи благом многих людей, народа, человечества.

Из всех соблазнов самый вредный — это соблазн гнева. Человек гневается на товарища своего за грехи его и думает, что он этим гневом своим может исправить его от грехов, а забывает то, что никто не может быть судьей товарища своего, потому что каждый из нас полон грехов; и что прежде чем исправлять товарища, надо исправить самого себя. А то мы видим соринку в глазу товарища, а не видим щепы в своем собственном. И потому, если считаешь, что товарищ твой поступил дурно, то пойди к нему, выбери такое время и место, чтобы поговорить с ним с глазу на глаз, и тогда скажи ему коротко то, что имеешь против него. Если он послушает тебя, то, вместо того, чтобы быть врагом тебе, станет твоим другом. Если же не послушает, то пожалей его и уже не имей с ним дела.

Грехи суть последствия привычек. Животная жизнь не может остановиться и тогда, когда в человеке уже пробудился разум и он понял бессмысленность животной жизни. Человек знает уже, что животная жизнь бессмысленна и не может дать ему блага, но, по старой привычке, ищет смысла и блага в радостях животной жизни: удовлетворение усложненных искусственных потребностей в постоянном отдыхе, в увеличении собственности, во властвовании, в разврате, в опьянении, употребляет свой разум на достижение этих целей.

Но грехи казнят сами себя, очень скоро человек чувствует, что - то благо, которое он ищет этим путем, недоступно ему. И грехи теряют свою привлекательность. Так что не будь оправданий грехов — соблазнов — люди не коснели бы в грехах и не доводили бы их до того предала, до которого они доведены теперь.

Не будь соблазна приготовления, соблазна семейного, соблазна дела, соблазна государственного, ни один самый жестокий человек не мог бы среди нуждающихся, умирающих от нужды людей пользоваться теми излишествами, которыми пользуются теперь богатые люди, не могли бы прийти богатые люди к тому положению полной физической праздности, в которой, скучая, проживают они свою жизнь, часто заставляя старых, малолетних, слабых делать нужную им работу. Не будь этих соблазнов, не могли бы люди без смысла, без цели тратить все силы своей жизни на все большее и большее приобретение имущества, которое не может быть употреблено, не могли бы люди, страдая от борьбы, вызывать ее в других. Не будь соблазна товарищества, не было бы и сотой доли того разврата, который существует теперь, не могли бы люди так очевидно и бессмысленно губить свои телесные и умственные силы опьяняющими веществами, не увеличивающими, но уменьшающими в них энергию жизни.

От грехов людских нищета и задавленность трудом одних и пресыщенность и праздность других; от грехов и неравенство имуществ, борьба, ссоры, суды, казни, войны; от грехов бедствия разврата и озверения людей, но от соблазнов установление, освящение всего этого: узаконение нищеты и задавленности одних и пресыщенности и праздности других, узаконение насилия, убийств, войн, разврата, пьянства и доведения их до тех страшных размеров, до которых они дошли теперь.

Не будь соблазнов, люди не могли бы продолжать жить в грехах, так как каждый грех казнит сам себя: люди прежних поколений указали бы последующим губительность греха, а последующие поколения воспитались бы, не впадая в привычку греха.

Но человек употребил данный ему разум не на познание греха и избавление от него, а на оправдание его, и явился соблазн, и грех узаконился и укоренился.

Грехи, заставляя человека временами совершать дела, противные его духовной природе, противные любви, задерживают его рождение к новой истинной жизни.

И потому обман веры есть основа всех грехов и бедствий человека.

Соблазны вводят человека в греховную жизнь, оправдывая грехи, так что человек уже совершает не отдельные греховные поступки, а живет животной жизнью, не видя противоречия этой жизни с жизнью истинной.

Такое положение человека возможно только при извращении истины совершающимся обманом веры. Только человек с извращенным обманом веры разумом может не видеть лжи соблазнов.

Сущность всех соблазнов в том, что человек, пробудившийся к сознанию, испытывая раздвоение и страдание от совершенного греха, хочет уничтожить раздвоение и происходящее от него страдание не борьбой с грехом, а оправданием его. Оправдание же греха не может быть ни чем иным, как ложью.

И потому, чтобы не впасть в соблазн, человеку прежде всего нужно не бояться признавать истину, зная, что такое признание не может удалить его от блага, тогда как обратное — ложь — есть главный источник греха и удаляет от блага.

Так что, для того чтобы избежать соблазнов, человек должен, главное, не лгать, и не лгать, главное, перед самим собой, И не столько заботиться о том, чтобы не солгать перед другими, сколько о том, чтобы не лгать перед самим собой, скрывая от самого себя цели своих поступков.

Для того, чтобы не попадать в соблазны и в вытекающую из соблазнов привычку грехов и погибели, человек должен не бояться каяться в своих грехах, зная, что покаяние есть единственное средство освобождения от грехов и вытекающих из них бедствий.

Таково одно общее средство для того, чтобы человек вообще не впадал в соблазны. Для того, чтобы уметь избежать каждого отдельного соблазна, необходимо ясно понимать, в чем ложь и вред их.

Первый и самый обычный соблазн, который захватывает человека, есть соблазн личный, соблазн приготовления к жизни вместо самой жизни; если человек не придумает себе это оправдание грехам, то он всегда найдет оправдание, уже вперед придуманное людьми, жившими прежде него.

“Теперь мне можно на время отступить от того, что должно и чего требует моя духовная природа, потому что я но готов, — говорит себе человек. — А вот я приготовлюсь, наступит время, и тогда я начну жить уже вполне сообразно со своей совестью”.

Ложь этого соблазна состоит в том, что человек отступает от жизни в настоящем, одной действительной жизни, и переносит ее в будущее, тогда как будущее не принадлежит человеку.

Ложь этого соблазна отличается тем, что если человек предвидит завтрашний день, то он должен предвидеть и послезавтрашний, и после, после... Если же он предвидит все это, то он предвидит и свою неизбежную смерть. Предвидя же свою неизбежную смерть, он не может готовиться на будущее и этой кончающейся жизни, потому что смерть разрушает смысл всего того, к чему готовится челочек в этой жизни. Человек, давший ход своему разуму, не может не видеть, что жизнь его отдельного существа не имеет смысла, и потому готовить для этого существа ничего нельзя.

С другой стороны, ложь этого соблазна видна потому, что человек не может готовить себя к будущему проявлению любви и служению Богу: человек не есть орудие, которым пользуется другой. Можно наточить топор и не успеть рубить им, им воспользуется другой; но человеком никто не может воспользоваться, кроме как он сам, потому что он сам есть орудие, постоянно работающее и совершенствующееся только на работе.

Вред же этого соблазна в том, что человек, подпавший ему не живет не только истинной, но даже и временной жизнью в настоящем и переносит свою жизнь в будущее, которое никогда не приходит. Думая же совершенствовать себя для будущего, человек упускает единственное, предлежащее каждому человеку совершенствование в любви, которое может быть только в настоящем.

Для того, чтобы не подпасть этому соблазну, человек должен понимать и помнить, что готовиться некогда, что он должен жить лучшим образом сейчас, таким, какой он есть, что совершенствование, нужное для него, есть только одно совершенствование в любви, а это совершенствование совершается только в настоящем.

И потому должен, не откладывая, жить всякую минуту всеми своими силами, настоящим, для Бога, то есть для всех тех, кто предъявляет требования к его жизни, зная, что всякую минуту он может быть лишен возможности этого служения и что для этого-то ежечасного служения он и пришел в мир.

Всякий человек, занимаясь каким-нибудь делом, невольно увлекается им, и ему кажется, что ради дела он может не делать того, что требует от него его совесть, то есть Бог.

Ложь этого соблазна состоит в том, что всякое дело человеческое может оказаться бесполезным, может прерваться и не быть законченным; дело же божье, совершаемое человеком, исполнение воли Бога, никогда не может быть бесполезным и ничем не может быть прервано.

Вред же этого соблазна в том, что, допустив то, что какое-либо дело, будет ли это запахивание рассеянных семян или освобождение народа от рабства, важнее того, часто самого ничтожного на людской суд, дела Божия, то есть сейчасной помощи и служения ближнему, всегда найдутся дела, которые нужно прежде закончить, чем исполнить требование дела Божия, и человек навсегда освободит себя от служения Богу, то есть исполнения дела жизни, заменив служением мертвому служение живому.

Вред в том, что, допустив этот соблазн, люди всегда будут откладывать служение Богу до тех пор, пока они будут свободны от всех дел мирских. От дел же мирских люди никогда не бывают свободны. Для того, чтобы не впадать в этот соблазн, человек должен понимать и помнить, что всякое дело человеческое, имеющее конец, не может быть целью всей истинной бесконечной жизни, и что такой целью может быть только участие в бесконечном деле Божьем, состоящем в наибольшем проявлении любви.

И потому, для того, чтобы не впадать в соблазн дела, человек не должен никогда делать такое свое дело, которое нарушает дело Божие, то есть любовь к людям, должен быть всегда готовым бросить всякое дело, как скоро его призывает совершение дела Божия.

Если человек свободен от соблазна приготовления к жизни, соблазна дела, то редкий человек, в особенности женщина, бывает свободен от соблазна семейного.

Соблазн этот состоит в том, что люди, во имя исключительной любви к своим семейным, считают себя свободными от обязанности к другим людям и спокойно совершают грехи корысти, борьбы, праздности, похоти, не считая их грехами.

Ложь этого соблазна состоит в том, что животное чувство, влекущее к продолжению рода, которое законно только в той мере, в которой оно не нарушает любви к людям, принимается за добродетель, оправдывающую грех.

Вред же этого соблазна в том, что он более, чем какой-либо другой соблазн, усиливает грех собственности, ожесточает борьбу между людьми, возводя в заслугу и добродетель животное чувство любви к своим семейным, отводит людей от возможности познания истинного смысла жизни.

Любить врагов, любить немилых, любить чужих можно без осторожности, вполне отдаваясь этой любви, но нельзя так любить семейных, потому что такая любовь ведет к ослеплению и оправданию грехов.

Чтобы не подпадать этому соблазну, человек должен понимать жизнь и благо, что любовь — только тогда истинная любовь, дающая жизнь и благо, когда она не ищет, не ждет, не надеется на награду, так же, как всякое проявление жизни, которая не ждет награду за то, что она есть; а что любовь к своим семейным есть животное чувство и хорошо только до тех пор, пока оно в пределах инстинкта и человек не жертвует для него своими духовными требованиями.

И потому, чтобы не подпадать этому соблазну, человек должен для всякого чужого человека стараться делать то же, что он хочет сделать для своего семейного, а для своих семейных не делать ничего того, чего не готов и не может сделать для всякого чужого.

Людям кажется, что если они, выделившись от других людей и связавшись между собой исключительными условиями, соблюдают эти условия, то они делают такое доброе дело, которое освобождает их от общих требований их совести.

Ложь этого соблазна в том, что, вступая в товарищества с одним малым количеством людей, люди выделяют себя из естественного товарищества всех людей, и поэтому нарушают самые важные естественные обязанности во имя искусственных.

Вред же этого соблазна в том, что люди, ставшие в условия товарищества, руководясь в жизни не общими законами разума, а своими исключительными правилами, все более и более удаляются от общих всем людям разумных основ жизни, становятся нетерпимее и жестче ко всем не принадлежащим к их товариществу, и тем лишают себя и других истинного блага. Чтобы не подпадать этому соблазну, человек должен понимать и помнить, что правила товарищества, устанавливаемые людьми, могут быть бесконечно разнообразны, бесконечно изменяемы и противоположны друг другу, что всякая исключительная связь с людьми ограничивает круг общения и тем лишает человека главного условия его блага — возможности любовного общения со всеми людьми мира.

Соблазн этот, самый жестокий, передается людям так же, как ложная вера, — посредством двух приемов обмана: внушения лжи детям и воздействия на чувства людей внешней торжественностью. Почти все люди, живущие в государствах, как только пробуждаются к сознанию, застают себя уже запутанными в государственных соблазнах и живут в убеждении о том, что их народ, их государство, их отечество суть лучший, особенный народ, государство, отечество, для блага и преуспения которого должно слепо повиноваться существующему правительству и по велению этого правительства мучить, ранить и убивать своих ближних.

Ложь этого соблазна состоит в том, что человек, будто бы во имя блага народа, может отказаться от требования своей совести и своей нравственной свободы.

Вред же этого соблазна в том, что, как только человек допустит возможность понять и узнать, в чем добро многих людей, нет пределов предположениям о том добре многих людей, которое может вытечь из какого бы то ни было поступка, и потому всякий поступок может быть оправдан, и как только человек допустил, что для блага многих в будущем можно пожертвовать благом и жизнью одного человека, то нет пределов того зла, которое может быть совершено во имя такого соображения. По первому предположению о том, что люди могут знать будущее благо многих, поддерживались в прежние времена пытки, инквизиции, рабство, поддерживаются в наше время суды, тюрьмы, земельная собственность.

Для того, чтобы не впадать в этот соблазн, человек должен понимать и помнить, что он, прежде чем принадлежать к какому-либо государству или народу, принадлежит Богу, как член всемирного царства, и он ни на кого не может сложить ответственность за свои поступки и всегда только сам ответственен за них.

И потому человек не должен никогда, ни при каких обстоятельствах предпочитать людей своего народа или государства людям другого народа или государства, не должен никогда совершать зла своим ближним ввиду каких бы то ни было соображений о будущем благе многих, не должен считать себя обязанным повиноваться кому бы то ни было более, чем перед своей совестью.

Но, освободившись от обмана веры и уберегшись от соблазнов, человек все-таки впадает в грехи. Человек с пробудившимся сознанием знает, что смысл его жизни только в служении Богу, и все-таки по привычке совершает грехи, мешающие и проявлению любви, и достижению истинного блага.

Как человеку бороться с привычкой греха?

Для борьбы с привычкой греха есть два средства: первое - ясно понимать последствия грехов, — то, что грехи не достигают той цели, для которой они совершаются, и не увеличивают, а скорее уменьшают животное благо отдельного человека; во-вторых, знать, с какими грехами надо начинать бороться, с какими прежде и с какими после.

И потому, во-первых, надо всегда ясно понимать и помнить, что положение человека в мире таково, что всякое искание им личного блага, после того, как в нем пробудилось разумное сознание, лишает его этого самого блага, и что, напротив, он получает благо только тогда, когда не думает о личном благе, отдавая все свои силы на служение Богу. Ищите царства и правды Его, а остальное приложится вам.

И во-вторых, то, что для успешности борьбы с привычками греха надо знать, на какой грех прежде всего надо направлять свое внимание: не начинать борьбу с грехом, который имеет корень в другом непобежденном грехе, знать связь и последовательность грехов между собой.

Есть связь и последовательность между грехами, так что один грех порождает другие или мешает освобождению от них.

Нельзя человеку освободиться от какого-либо из грехов, если он предается греху опьянения, и нельзя освободиться от греха борьбы, если человек предается греху собственности, и нельзя освободиться от греха собственности, если человек, предается греху праздности, и нельзя освободиться от греха блуда, если человек предается греху похоти и праздности, и нельзя человеку освободиться от греха борьбы и собственности, если он предается греху похоти.

Это не значит то, что не надо бороться со всяким грехом во всякое время, но значит то, что для успешности борьбы с грехом надо знать, с какого надо начинать, или, скорее, с какого нельзя начинать, чтобы борьба была успешна. Только от этой непоследовательности борьбы с грехами происходит неуспешность этой борьбы, приводящей часто борющегося в отчаяние.

Грех, предаваясь которому невозможна борьба ни с каким из грехов, есть опьянение, какое бы то ни было: опьяненный человек не поборется ни с праздностью, ни с похотью, ни с блудом, ни с властолюбием. И потому для того, чтобы бороться с другими грехами, человек должен прежде всего освободиться от греха опьянения.

Следующий грех, от которого должен освободиться человек для того, чтобы быть в силах бороться с похотью, корыстью, властолюбием, блудом, есть грех праздности. Чем свободнее будет человек от греха праздности, тем легче ему воздерживаться от греха похоти, корысти, блуда и властолюбия; человек трудящийся не нуждается в усложнении средств удовлетворения потребностей, не нуждается в собственности, и не имеет ни поводов, ни досуга для борьбы.

Следующий за этим есть грех похоти. Чем больше воздерживается человек в пище, одежде, жилище, тем легче ему освободиться от греха корысти, властолюбия, блуда: человеку, довольствующемуся малым, не нужно собственности, воздержание помогает борьбе с блудом, и, не нуждаясь во многом, ему нет поводов борьбы.

Следующий за этими грехами есть грех корысти. Чем свободнее будет от этого греха человек, тем легче ему будет воздержаться от греха блуда и греха борьбы. Ничто так не поощряет грех блуда, как излишек собственности, и ничто не вызывает такой борьбы между людьми.

Следующий за этими и последний грех есть грех борьбы, включенный во все грехи и вызываемый всеми другими грехами, и наибольшее освобождение от которого возможно только при освобождении от всех предшествующих.

Бороться с грехами вообще можно только зная последовательность грехов, так, чтобы начинать борьбу прежде с теми, без освобождения от которых нельзя бороться с другими.

Но и в борьбе с каждым отдельным грехом надо начинать с тех проявлений грехов, воздержание от которых во власти человека, к которым человек не сделал еще привычки.

Такие грехи, во всех родах грехов, — и опьянения, и праздности, и похоти, и корысти, и власти, и блуда, — суть грехи личные, те, которые делает человек в первый раз, не имея еще привычки к ним. И потому прежде всего от них-то и должен освобождаться человек.

Только освободившись от этих грехов, то есть перестав придумывать новые средства увеличения личного блага, должен человек начать бороться с грехами.

И только поборов эти грехи, может человек начинать борьбу с грехами врожденными.

окончание следует

© Здоровье-МЭИ 2003г. При перепечатке ссылка обязательна.


| Введение | Статьи | Народное | Тесты | Эл.книга | Назад | Вперед

 

Автора!